
Первые 100 страниц поразительно унылы - так что всю эту неделю я засыпал без особых проблем.
Читать там, в самом деле, особо нечего - ну попинал мережковских, которые его не любили, какой молодец. Но чтобы понять иронию, нужно знать, кто такие были Мережковские - личности, которые 99% современных читателей сугубо пох.
Читать о буднях молодого гения в изгнании уныло, воспоминания детства - все эти бабочки, гувернантки, чаи с вареньем, резиновые ванночки и прочие детали райского быта барчука-англофила - вызывают попеременно то раздражение, то сарказм.
Набоков смеется над суржиком русских эмигрантов в Берлине - но сам к 1938 году начал подзабывать русский язык. (О переводчике американских романов Набокова - господине с феерической фамилией Барабтарло я вообще молчу - он русского до сих пор не знает и пишет с ерями и ятями. Читал его интервью, плакал:
http://www.chaskor.ru/article/gennadij_barabtarlo_ne_inache_kak_desnitseyu_13399).
Но после сотой страницы, когда лирический герой переезжает к Щеголевым, привычное Набокову человеконенавистническое описание мещан вдруг обретает какие-то теплые, по-доброму комичные нотки, а когда появляется Зина, ностальгическая манная каша наподобие "Подвига" или "Других берегов" превращается в настоящее волшебство, люди в тексте оживают, и ты понимаешь, что это книга действительно большого, мощного писателя.
Которому критически не хватало толкового редактора - какой был, в частности, у Хэмингуэя.